';

Доктор Людмила Шупенюк в проекте «100 историй успеха украинских докторов»


ЛЮДМИЛА ШУПЕНЮК

акушер-гинеколог высшей категории, г. Киев  

М.А.: Людмила, что такое успех? Когда Вы почувствовали себя успешной?

Л.Ш.: Успешным доктором я себя почувствовала достаточно давно. Для меня успех – это когда то, чем ты занимаешься, начинает получаться. То есть когда к тебе обращается женщина с бесплодием и беременеет, когда к тебе обращаются с проблемами и ты их решаешь. Успешный доктор для меня это доктор, который позволяет себе обучаться там, где хочет обучаться, слушать тех мастеров, которые интересны, а не тех, на которых хватает средств. Поскольку я достаточно давно позволяю себе такую врачебную жизнь, то считаю, что я успешный доктор давно. Но, честно говоря, когда в мою жизнь ворвалось телевидение, многие акценты изменились. Безусловно, от этого я не стала лучшим доктором, но я стала более популярным доктором. Как и любая популярность, моя имеет две стороны медали. В одних случаях это хорошо и радует, в других – злит и делает твое существование более жёстким, выводит из равновесия, в отдельных случаях даже из эмоционального врачебного равновесия. Самая главная врачебная беда на сегодняшний день – Google, он наш конкурент. Большинство людей в первую очередь советуются с ним. Пациенты, наверное, считают, что можно вылечиться заочно. Я энный раз говорю и стараюсь это проговаривать в своих выступлениях, я доношу это пациентам, обращающимся ко мне с анализами через Facebook, Instagram или просто по телефону: «Медицина – это профессия, в которой диагноз ставится глядя на пациента, а не на его анализы. Анализы только помогают, подтверждают или меняют диагноз. Но не в коем случае не являются ключевыми в постановке диагноза». Я тяжело воспринимаю, когда люди обижаются, считают, что я не хочу им помочь, потому что такая вся звёздная и игнорирую их беду и проблему, не отвечаю почему не получается забеременеть. Я ещё болезненно реагирую на фразы, будто не могу помочь человеку, даже если понимаю, что это нонсенс предъявлять требования к заочному интернет-лечению.

Когда ты говоришь человеку, что для постановки диагноза нужно подойти, посмотреть, обсудить, они отвечают: «Я живу в Германии, в России или в Украине, но не в Киеве. Это вызывает определённые сложности». У меня семья врачей и этот факт достаточно известный. Мой отец прекрасный доктор и он мне всегда говорил: «Люда, самое главное, чтобы пациент вышел от тебя и ему стало легче. Поэтому если ты не можешь дать этого пациенту, то он остается с обидой». Неправильно лечить заочно. Люди не всегда это понимают и меня это угнетает.

М.А.: Почему Вы решили посвятить жизнь медицине? 

Л.Ш.: Я доктор во втором поколении. Но, например, папина бабушка была ворожкой, поэтому её можно назвать народным доктором. И если так рассуждать, то тогда я, наверное, доктор в третьем поколении. Поговаривают, что в роду у папы были мольфары, эти люди в свое время выполняли миссию доктора. У меня достаточно жесткий характер. Мои родители ждали мальчика, а я родилась девочкой и это уже был нежданчик. Когда я родилась, мама написала папе: «Мало того, что девочка родилась, так ещё и страшненькая, похожа на тебя. А папа ей ответил: «Не переживай, я из неё сделаю гистолога». Поэтому с рождения был определен мой путь, я должна была быть врачом. Я, если честно, активно этому сопротивлялась. Я даже поехала поступать на биокибернетику, биофизику в Москву в МГУ. К счастью, я туда не поступила. Моим родителям нужно отдать должное, они мягко, ненавязчиво предложили мне поработать год, потом попробовать поступить в Медицинский институт, а если не получится – опять в Москву. Я поступила в Медицинский и естественно уже никуда не поехала. На сегодняшний день я не понимаю кем бы я была, если бы не была врачом. Это настолько моё, что не представляю, как из вредности могла стать не врачом. Я считаю, что кто-то сверху нас ведёт, поэтому меня привели туда, куда надо. Ты не можешь быть хорошим врачом, в принципе не можешь быть хорошим специалистом, если ты не на связи с тем, кто сверху. 

М.А.: Каким был Ваш профессиональный путь?

Л.Ш.: В медицине я уже страшно сказать сколько. Если мы говорим о медицинском стаже, то это около 34 лет. Если о работе врачом акушером-гинекологом, то это 28 лет. Выросло уже большое поколение деток, которым я ещё помогала появиться на свет. Сейчас я уже помогаю появиться их детям. Поэтому в акушерстве и гинекологии я уже бабушка. 

Почему я стала акушером-гинекологом? Мне любая учёба давалось очень легко, я люблю учиться и по сегодняшний день это так. Очень увлекательно овладевать новыми знаниями и умениями. Я закончила Медицинский институт с красным дипломом и параллельно я принимала участие в студенческом театре, студенческая жизнь у меня была достаточно живенькая. Мы жили в небольшом городке, все знали моих родителей, мою сестру и поэтому все принимали активное участие во взращивании молодого врачебного таланта, за что я им очень благодарна. Мне все пророчили, что я должна быть хирургом. Но два фактора сыграли свою роль. Во-первых, несмотря на то, что я очень люблю мужчин, я люблю женщин, у меня есть желание помочь женщинам, сделать их жизнь лучше, интереснее, здоровее. Для меня всегда это было важным моментом. Во-вторых, я человек эмоциональный и трогательный. Я до сих пор смотрю «Красавицу и Чудовище» и плачу. Меня легко вывести на эмоции, поэтому когда мы проходили в студенческие годы практику в психбольнице и ожоговом отделении, особенно детском, то для меня это было самое тяжелое. Это стационар страданий, где ты не можешь помочь. Невозможно в такой ситуации справиться. Когда мы зашли на практику в роддом, так совпало, что в окна светило солнце, стены были белыми, я испытала возвышенное воодушевленное чувство и поняла, что это единственная отрасль медицины, где ты не столько занимаешься больными людьми, сколько причастен к таинству появления человека на свет. Быть проводником в этом – самое светлое, что может быть в медицине. Некоторые выделяют акушеров-гинекологов по финансовой составляющей, но мне кажется, что причастность к рождению новой жизни – это то, что добавляет света в душе.

М.А.: Имеет ли вдохновение место в медицине?

Л.Ш.: Совсем недавно мы с мужем обсуждали профессию нашего ребёнка, её поиск места в жизни. Для меня счастье, что моя профессия – моё хобби. Это мой интерес и на работе, и вне работы. Я прихожу домой и ищу в интернете какие-то интересные факты, я их читаю с удовольствием. Если меня спросят: «Люда, когда ты успокоишься и выйдешь на пенсию?». Наверное, этим моментом станет отсутствие интереса. И я этого боюсь. Вдохновение присутствует каждый день. Даже если ты идёшь на работу уставший, не выспавшийся, тебя может переключить один пациент, поставивший перед тобой задачу, или кто-то пришел с радостью, и ты переключился, поменял свое настроение. Вот иной раз думаешь: «Все, не буду этим заниматься!», чаще всего это происходит если сталкиваешься с какой-то задачей, которую не удалось решить. А потом смотришь на этот иконостас в кабинете: они улыбаются и ты улыбаешься в ответ. В эти минуты понимаю, что занимаюсь тем, чем надо. Поэтому пока остаюсь!

М.А.: Какой аргумент был главным в решении участвовать в телевизионном проекте?

Л.Ш.: По сравнению с Катюшей (прим.М.А.: Екатерина Безвершенко) и Валерой (прим.М.А.:Валерий Ославский)  я попала туда случайно. Я вообще не интересовалась телевидением. Многие думают, что я попала на телевидении благодаря своему супругу, он на тот момент работал на телевидении. Но случилось всё совершенно по-другому. Я как раз была на работе. В рабочее время я не беру трубку, поэтому мне пишут сообщения. Это знают многие мои пациентки. И вот позвонил какой-то очень интересный номер, сплошные пятёрки, поэтому я взяла трубку. Мне сказали: «Вас беспокоят с канала СТБ, Артур Петров (наш главный сценарист) сказал: «Я звоню по рекомендации Димы Карпачёва, мы хотим Вас пригласить на кастинг передачи». Я сперва вообще не поняла, о чем речь. Тем более я на тот момент телевизор три года не смотрела, и его я помнила как супружескую пару, которая стояла у меня на учёте по беременности. Подумала: «При чём тут Дима? При чём телевидение?». Потом мне подсказали, что Дима известный ведущий. Сперва я подумала, что это розыгрыш и ответила, что у меня нет времени, но меня попросили подумать. В общем, я месяц собиралась на кастинг. Несмотря на то, что я выступала в театре, последнее время у меня был страх публичных выступлений. Какие камеры? Какие выступления? Но мне муж ответил: «Если ты не попробуешь, то не докажешь себе, что можешь это!». Именно он уговорил меня пойти на кастинг и даже отвёз меня туда. Я думала, что не испугаюсь камеры и что-то себе докажу. А когда пришла, то абсолютно забыла о результатах, наверное, поэтому всё и получилось. Позже меня пригласили на второй этап кастинга, и после него предложили контракт. Когда я пришла домой, то спросила у дочери: «Галочка, посмотри, куда я вообще ходила? Что это за проект? О чем он?». Она мне нашла английский вариант и показала. Честно говоря, у меня была определённая обида на телевидение, потому что сегодня телевизор это пропаганда: врачи – убийцы. Я эмоционально реагирую на это всё. Я выросла в семье врачей, все мои друзья – врачи, поэтому для меня врачи — это возвышенные люди, а их обижают, не понимая составляющих работы. Этот проект заинтересовал меня тем, что он способен показать, какие у нас замечательные врачи в Украине, показать, как можно и нужно лечить. Если есть проект, который поднимает дух врачей, их уверенность в себе, а у пациентов вызывает уважение к врачам, то именно его я б и выбрала. Я очень рада, что все так получилось. Видимо это кто-то наверху привёл меня туда и поэтому мне это удалось.

М.А.: Почему в нашей стране существует миф о том, что тяжелое заболевание можно вылечить только за границей?

Л.Ш.: В реалиях сегодняшнего дня у многих пациентов есть возможность лечиться и обследоваться за границей. Сперва это достаточно ревностно воспринималось, ведь у нас своих хороших специалистов много, а пациенты с какими-то пустяками едут в другую страну решать вопросы. Но сейчас, когда наши люди поездили полечились, они говорят: «Вы знаете, а наши всё-таки лучше!». Кроме того, наши врачи душевнее. Есть люди, которые ходят к тебе годами, и ты воспринимаешь их как друзей. Мы обсуждаем темы, которые не имеют отношения к здоровью. Там этого нет. Плюс наши доктора всю жизнь учились ставить диагнозы и лечить без медицинского оборудования. Мы умеем правильно задавать вопросы и оценивать состояние пациента. Например, был случай в роддоме. У нас была делегация из Голландии, они шли по коридору и мимо проходил врач-реаниматолог. Он остановился, вернулся к пациенту, пощупал и сказал: «Бегом в операционную!». Оказалось, что у него внутрибрюшное кровотечение. Эти голландцы потом у доктора ещё неделю выпытывали, как он без лабораторного обследования поставил такой диагноз. Они посчитали, что это либо инсинуация, либо он маг. А у нас по большому счёту любой земский доктор должен поставить диагноз без лабораторных исследований, без аппарата УЗИ, без МРТ. Наши врачи умеют правильно пощупать и диагностировать. Наши пациенты начали это понимать и ценить.

М.А.: Пациенты в клинике и пациенты в проектах — они разные? Для кого из них доктор обладает большим авторитетом?

Л.Ш.: Для пациентов, которые на приеме, я больше доктор. Особенно если речь о давних пациентах. Они ещё с таким ликованием воспринимают то, что видят своего доктора по телевизору. Им это так радостно и весело, они радуются как малые дети. А в проекте много людей, которые едут к тебе за последней надеждой, но вот, к сожалению, на проекте, я вижу много боли и обиды на докторов. Они приезжают к тебе как бы отгораживая тебя от других. Но я хочу сказать, что ни один доктор не будет тебя лечить для того, чтобы нанести вред здоровью. Да, кто-то может не справиться в силу того, что сложная ситуация, недостаток знаний или недостаточность обследования, но никто не занимается вредительством. К сожалению, в проекте очень многие люди имеют свою историю медицинского обследования и лечения.  Многие приходят озлобленные на мир, на семью, на врачей, на государство. Это резонирует. А те, которые выбрали тебя и пришли на прием – они приходят с большим пиететом. Хотя люди бывают разные. Для каждого пациента свой доктор, точно так же для каждого доктора свой пациент. Некоторые приходят, чтобы доказать, что ты не справишься с его серьезной задачей. Это читается по человеку ещё когда он заходит в кабинет. Таким пациентам сложно помочь. Эти люди разубедились не только в нашей возможности им помочь, но они ещё считают, что их оставили, обидели и всё остальное.

М.А.: Как Вам удается справляться со своими эмоциями?

Л.Ш.: Я сложно справляюсь с эмоциями, но, наверное, время все-таки играет какую-то роль. Не может один и тот же раздражитель всегда быть сильным. Для меня самое сложное в профессии – потеря ребёнка. Далеко не всегда ты можешь это предупредить. Постоянно задаешь себе вопрос: «Все ли правильно ты сделала на пути? Может быть надо было лучше так? Или туда направить? Или то назначить?». Но ведь возможно приговор был подписан ещё внутриутробно. Когда ты находишь порок, несовместимый с жизнью, это тяжело объяснить семейной паре. Акушерство – это очень сложно, потому что люди в основном приходят к тебе с позитивными эмоциями: они ждут ребёнка и готовятся к самому прекрасному событию в своей жизни. Но вдруг ты можешь это всё одномоментно оборвать, увидев на УЗИ серьезные проблемы. Понимание того, что ты не можешь в данной ситуации помочь вышибает очень сильно. У меня есть коллеги, с которыми я могу это часами обсуждать. Мы создаем телефонные консилиумы.

В таких ситуациях мне почему-то помогал доктор Хаус. Моя акушерка даже подарила мне все сезоны этого сериала и я смотрела их один за другим. Муж нарезал мне фрукты, я включала и моменты его жёсткости, сарказма, заточенного характера помогали мне справиться с эмоциональной слабостью. Каждый врач — хороший психолог, поэтому многим пациентам важнее не то, что ты сделала, а как отреагировала, сказала. У меня недавно была семейная пара, замечательные молодые ребята, первая беременность, но у ребёнка внутриутробные проблемы. Как врач я понимаю, что этот ребёнок скорее всего даже не увидит рождения, но семья отказалась прерывать беременность. По медицинским протоколам если ребёнок рождается в определённом возрасте, то доктора бьют за то, что ребенок погибает внутриутробно. Это чисто рабочие моменты, которые не имеют отношения к медицине. Это статистика, указы, приказы и то, что имеет отношение к здравоохранению. И вот они приходят на УЗИ, смотрят на тебя ожидающими глазами, но ты не можешь им сказать, что произойдёт чудо, ты не можешь им ничем помочь. В таких ситуациях я говорю: «Ваш ребёнок живёт внутриутробную жизнь, Вы подарили ему эту жизнь. Вы не убили его, не отказались, Вы его растили и любили, а значит это была его жизнь». Женщина расплакалась и сказала, что ей стало после этого легче. Это правда, мы не всегда можем помочь. Но подобная ситуация не произойдёт в европейской стране, всё-таки это удел наших человечных докторов. Вот здесь я опять вспоминаю слова папы: «Если пациент вышел от тебя и ему не стало легче, то ты плохой доктор». Ты не можешь помочь этому пациенту, но ты ему объяснил, и он услышал от тебя то, что хотел. Вот это я называю высшим пилотажем медицины.

М.А.: Ваша семья гордится Вами?

Л.Ш.: Я горжусь ими, они гордятся мной. Мой папа был ленинским стипендиатом, у него на третьем курсе уже было 20 медицинских публикаций. Поэтому когда у тебя такой отец и ты попадаешь в институт в котором он учился и работал, ты должен соответствовать, ведь все хотят посмотреть, что из себя представляет его дочь. Это сложный момент. Всю жизнь я стремилась быть на уровне, соответствовать сестре, папе, маме. Я не могла быть врачом хуже, чем они. Мой папа профессор, доктор медицинских наук. Он хотел, чтобы я тоже была в науке. Но, наверное, мне ближе то, чем я занимаюсь. Так я приношу больше пользы, чем если бы я написала кандидатскую диссертацию или изобрела метод чего-то там. На сегодняшний день отец говорит: «Ты меня превзошла. Мне это приятно, ведь дети должны быть лучшие родителей».

М.А.: Ваше отношение к эстетической гинекологии?

Л.Ш.: Когда я только начинала этим всем интересоваться, то услышала от своих учителей: «Людочка, ты такой хороший доктор, какой ерундой ты начинаешь заниматься. Это же ерунда и развод!».

Мне кажется, что вся проблема в том, что её так назвали – эстетическая гинекология. Лично для меня эстетическая медицина это не столько эстетика, это абсолютно новая возможность в качестве жизни. Когда вам 25, то вы думаете: какая жизнь после сорока? Это старики. Когда сорок, то кажется, что шестьдесят — это время, когда я успокоюсь и мне уже в жизни ничего не надо будет. Но когда подходишь к возрасту пятьдесят лет, ты понимаешь, что после пятидесяти жизнь только начинается. Когда женщина сталкивается с тем, что она интересна и красиво выглядит благодаря той же эстетической медицине, правильному питанию, горящим глазам, но имеет банальные проблемы, которые боится озвучивать, например, недержание мочи, сухость при близости. Вот эти вещи мешают наслаждаться жизнью, а эстетическая медицина — это тот способ, который может помочь. Пусть это не вернёт молодость, но это улучшит состояние, поможет задержать время. Оно позволяет в 45, 50, 60 лет подарить хорошую интимную жизнь. Почему нет? Если женщина пришла в 50 колоть себе филлеры и сделать вагинальный плазмолифтинг или лазерное омоложение, то не для того, чтобы потом это показывать подругам. Скорее она будет говорить с подругами о том, какая у неё интимная жизнь. Женщина это делает для того, чтобы иметь адекватную жизнь. Очень многие отказываются от отношений с супругом, они их переводят в разряд пошли вместе в кино и съездили на дачу, но это никак не интимная жизнь, они её лишаются потому, что она перестаёт приносить удовольствие, а скорее вызывает дискомфорт. Но если есть возможность решить этот вопрос, то какая эстетика? Это самая настоящая медицина! На сегодняшний день эстетическая  гинекология имеет больше бизнесовый подтекст, хотя лично для меня это сугубо медицина. Я не рассказываю женщине о том, что нужно укоротить малые половые губы или что-то нужно подкачать, вот это эстетика. Кому-то нравится, кому-то не нравится. Одна моя подруга говорит: «Если я уже разделась перед мужчиной, то ему будет все равно есть у меня целлюлит на одном месте или нет, потому что он меня будет и так хотеть». И это правда. Но когда женщина терпит дискомфорт исключительно медицинский, то с этой проблемой обращаются не только женщины, которые за собой следят, но и женщины, которые не понимают, что происходит. Некоторые считают, что стрессовое недержание мочи – норма. Но если можно решить эту проблему, то это медицина. Это делается не для красоты, это делается для здоровья. Я занимаюсь этой медициной!

М.А.: Поделитесь самым ярким воспоминанием из детства

Л.Ш.: Когда я попала в телевизор, то меня приглашали экспертом на проекты «Спасите нашу семью», «Один за всех», то есть в серьезные социальные проекты. Я всегда считала, что это актёрство, что люди приглашенные, а проблемы выдуманные. Но когда я столкнулась с этим всем, я была в лёгком шоке. В кулуарах мы – эксперты, между собой разговариваем, и один известный психолог сказал: «У кого не было проблем в детстве? У всех проблемы родом из детства». А я подумала и сказала: «У меня таких проблем не было, у меня было замечательное детство». Я выросла в хорошей и большой семье. Мы с сестрой родные, но у мамы было три сестры и у них по двое детей. У меня каждый день в детстве был ярким воспоминанием. Особенно это новогодние праздники. У нас были высокие четырёхметровые потолки, папа доставал огромную ёлку под потолок и начиналось таинство, когда вся семья наряжала эту ёлку, а бабушка командовала куда какой шарик и какого цвета вешать. Сосулька к сосулькам, шарики к шарикам – всё это было разложено на огромных столах, и мы постепенно наряжали. Тогда ещё игрушки были с живыми лицами, очень интересные, старинные. Были дед Мороз и Снегурочка. Приглушенный свет, фонарики. Я до семи лет не знала, что дед Мороз – это мой папа. Если вы спросите, какая была моя первая трагедия? То это было в детстве, когда я узнала, что дед Мороз – это мой папа, а не настоящий дед Мороз. Папа всегда брал костюм в театре, гримировался и приходил как дед Мороз в 12 ночи. Я ему говорила: «Папа, приходил дед Мороз, а тебя не было!». Мы встречали новый год всей семьей, нас было восемь детей. Мой дядя был директором театра в Черновцах, тётя закончила консерваторию, у нас стоял огромный рояль, звучали романсы, песни, арии, силами детей мы делали концерт, делали подарки своими руками. Для нас всех это было настоящее счастье. Мы настолько ждали этот праздник! Поэтому для меня и сегодня Новый год любимый праздник. Вот это, наверное, самые яркие воспоминания из детства.

М.А.: Какие традиции на сегодняшний день существуют в Вашей семье?

Л.Ш.: Конечно сейчас никто не одевается в деда Мороза. Но вот когда Галочке было два с половиной года, мой папа загримировался, оделся дедом Морозом, пришел и принёс ей саночки. Она ему рассказывала стихи, всё как положено, отработала что называется по полной. Потом мы пошли праздновать всей семьёй и пришел ещё приглашенный дед Мороз. А Галочка мне на ушко и говорит: « А правда наш дідусь краще, ніж цей дід Мороз?». Мы были так счастливы, что к ребёнку пришел дед Мороз и она была счастливая, но вычислила его моментально. Тем не менее для неё по сегодняшний день это праздник. 

Новый год, Пасха, Рождество, дни рождения – это семейные праздники. Это те праздники, когда мы не едем никуда, в эти дни мы должны собраться все вместе и отметить. Вот на этот Новый год собрались четыре поколения: мои родители и их правнуки. Это действительно здорово, и я надеюсь, что и наши дети, и наши внуки будут ценить это. Когда мы пели колядки за столом, мой папа даже расплакался, хотя он совершенно не сентиментальный человек. Он благодарен за то, что мы соблюдаем эти традиции.

М.А.: Расскажите о своей дочери

Л.Ш.: У меня есть подруга, которая говорила: «Вот я буду мамой и не буду говорить, что моя дочь самая красивая и самая умная. Я буду оценивать ее критично». Это она говорила ещё до того, как родился её ребёнок. А вот когда у неё родилась дочка, она начала говорить: «Но она действительно самая красивая!». Ну, конечно, она же твоя дочь. Наверное, как большинство мам, я буду говорить, что она лучшая. Она мой ребёнок, я на неё смотрю и любуюсь. Я понимаю, что они – лучше, чем мы. К счастью, ребёнок должен быть лучше, чем родители. Самое большое моё достижение – это рождение моей дочери. Она не пошла в медицину, хотя она советовалась, но, наверное, она не для медицины. Она очень мягкая, нежная, трогательная, эмоциональная. В медицине нужно уметь быть жёсткой. Я думаю, что ей бы этого не хватило. Медицина – это то состояние, когда ты учишься без конца. Как только ты остановился – ты отстал, пропал, ты стал худшим доктором. А у неё нет любви к учёбе. Она пошла по стопам Ореста, она пошла в психологи. И я подумала: «По крайней мере будет какая-то польза в общении с людьми». На сегодняшний день она находится в состоянии поиска. Она ищет то, чем бы хотела заниматься, ей интересны новые технологии. Они совершенно другое поколение с совершенно другими мозгами. Но главное с хорошими душами. Чем бы она в жизни ни занималась, главное, что она умеет быть счастливой. Умеет строить счастье вокруг себя. Я знаю, что она достигнет успеха. Для меня работа и амбиции очень важны, я козерог по гороскопу, а для козерогов работа — основной фактор. Она больше семейная, домашняя. Она будет очаровательной мамой и чудесной женой, я считаю, что она выполнит свою миссию. Ей совершенно не обязательно быть роскошным профессионалом.

М.А.: Какими тремя словами Вы можете охарактеризовать себя?

Л.Ш.: Не знаю даже как описать себя в трёх словах. Это, наверное, жуткая работоспособность, повышенная мера ответственности, это не позволяет мне расслабляться, ну и, наверное, счастливая женщина. Это тоже немаловажный фактор. Многие вещи про себя как про женщину, особенно в нашем жёстком конкурентном унисекс мире, когда ты понимаешь какой кайф быть женщиной, то ты начинаешь получать от этого удовольствие. Мне это состояние нравится. Если бы не было этой составляющей, то не было бы, наверное, хорошего доктора, потому что я понимаю, что женщине это нужно, по крайней мере женщине, которую бы я хотела видеть в качестве своего пациента.

М.А.: Что для Вас счастье?

Л.Ш.: Если бы я знала ответ на этот вопрос… Я считаю себя счастливым человеком. Если бы ещё можно было отключить мозги, которые мешают наслаждаться этим счастьем, потому что все время бетономешалка крутится и работает. Ты постоянно о чем-то думаешь и решаешь какие-то вопросы. Я действительно считаю себя счастливым человеком, потому что у меня замечательная семья: дедушки, бабушки, родители, сестры, племянники, дети, муж. Слава богу у меня с этим сложилось. И лично для меня второе счастье то, что я занимаюсь любимым делом. Если бы не было любимого дела, то я не знаю насколько бы я была хорошей в семье.

М.А.: Есть ли у Вас хобби? Как проводите свободное время?

Л.Ш.: Со свободным временем у меня сложно. Самое главное хобби для меня – работа. Если вы спрашиваете о вышивании, рисовании, то, к сожалению, рукоделие это не моё, оно меня не прельщает. У меня сестра красиво рисует и мне очень нравится, когда человек может ещё чем-то таким заниматься. Для меня хобби – это скорее всего телевидение. Это интересные съёмки, знакомство с людьми, мастер-классы, возможность поделиться знаниями.  Но это все в разрезе с моей профессией. Мне настолько повезло с профессией, что я могу использовать весь её спектр. И как врач на приеме, и как врачу в стационаре, и как врач, который может публично делиться своим опытом. В любом случае моё хобби крутится вокруг моей работы. Отдыхаю я с семьёй. Люблю поехать к родителям, сходить с сестрой в баньку… Мы приезжаем, папа нам ее растопит, травки подберет, и мы сидим, общаемся, разговариваем, отдыхаем. Вот это и есть для меня перезагрузка, отдых. И еще я должна куда-то ездить, наверно это у меня от папы желание путешествовать. Раз или два в месяц я должна куда-то поехать, даже пусть на какую-то конференцию. Вот на следующей неделе тоже еду. У меня даже пациенты спрашивают: «Леонтьевна, Вы в Украине или где?». Очень здорово, что я могу совмещать обучение с путешествиями, это и хобби, и в тоже время учеба. 

М.А.: Кто из исторических женщин является для Вас примером женской мудрости?

Л.Ш.: Я не буду говорить об исторических женщинах, я с большим удовольствием отмечу мудрость женщин, с которыми мне посчастливилось встречаться по жизни. Например, мои мама и бабушка. Я просто поражаюсь, ведь я гораздо импульсивнее и более непримирима. Я смотрю на свою маму и понимаю, что это кладезь мудрости. Причём она это делает настолько естественно, легко и правильно, что даже во многих жизненных ситуациях, включая какие-то проблемы, она одной фразой меняет мое мировоззрение на 180 градусов. Как женщина моя мама безумно мудрая. Подруги, сестры, люди, которые меня окружают, даже мои пациенты – я смотрю на них, любуюсь и отмечаю насколько они мудрые женщины и как правильно они поступают. Я навряд ли так бы смогла, мои эмоции взяли бы верх. Для таких примеров не нужны исторические личности или звезды. Вокруг достаточно много интересных и мудрых женщин. И поскольку я работаю с женщинами, то в каждой я что-то вижу и с удовольствием этим восхищаюсь.

М.А.: Как бы Вы назвали книгу о своей жизни?

Л.Ш.: Думаю, что до того момента, когда мне придёт в голову написать книгу о моей жизни, у меня будет ещё куча времени подумать над ее названием (если я доживу в светлом уме). Я ещё не думала об этом, потому она дописана только до половины и впереди ещё много всего интересного. Самое главное для меня, чтобы не пропало желание жить и наслаждаться. Вот этого я боюсь больше всего, ведь тогда потеряется интерес ко всему. 

М.А.: Как Вы себя чувствуете в роли спикера? Кто на Ваш взгляд вносит значительный вклад в развитие эстетической медицины Украины?

Л.Ш.: Я начала выступать сама и поняла насколько это сложно. Самое сложное выступать перед коллегами. Проще выступать, когда аудитория немедицинская. Немедицинской аудитории ты простым языком всё объясняешь. Что бы ты ни сказал, для них все равно будет много нового. А коллеги, тем более искушенные, которые много прошли, а бывает, что ждут на чем бы тебя подловить. Самый строгий критик – твои коллеги. Когда я на конференциях слушаю своих коллег, то с удовольствием отмечаю какой это прекрасный спикер, а вот этому дается тяжело: где-то голос дрогнул, где-то эмоции проскользнули. Но, наверное, когда перестаешь волноваться перед выходом на сцену, то теряешь какой-то определённый интерес, хотя ты говоришь о вещах, которые ты знаешь, любишь и занимаешься. На самом деле, не так просто держать аудиторию. Например, Татарчук Татьяна Феофановна, она прекрасный спикер. Я ее слушаю с удовольствием. Она живая, энергичная. В Украине есть огромное количество прекрасных докторов, мнение которых для меня важно. Но возможность выступать в аудитории блокируется. Это может быть прекрасный доктор, но не очень хороший спикер. Например, последние два или три года Эдгар Каминский проводит UMF и я просто наслаждаюсь золотой молодёжью. Его команда, молодые доктора, которые там выступают, – это будущее нашей медицины. Я получаю искреннее удовольствие глядя как они это делают.  Кроме того, что они прекрасные доктора, у них еще и красивая, правильная речь, их интересно слушать и они говорят об интересных вещах. На сегодняшний день меня раздражают те спикеры, которые потребляют в своих докладах процентов 10 иностранных слов, английских, например. Многие считают, что это модно использовать слово «факап» вместо слова «случай». Я долго учу английский, я иногда говорю, что борюсь с ним, и мне, например, чтобы перевести, нужно переключиться. Когда речь засорена английскими словами, то ты не успеваешь следить за гармоничностью этого выступления, потому что твой мозг туда-сюда скачет. То на один язык, то на другой и это утомляет. Возможно, спикеру кажется, что он от этого выглядит страшно умным, но чаще всего это вызывает негатив и не только у меня. но и у моих коллег, которые кстати в совершенстве владеют английским языком и могут сами с докладами выступать. Считаю, что это бедность собственной речи, когда ты используешь иностранные слова. Определись на каком языке ты делаешь доклад: либо на украинском, либо на русском, либо на английском. А вообще, сейчас большое количество спикеров, которых приятно слушать, и они дают хорошую информацию. Они есть и у нас, и за границей. Я перед ними склоняю голову, потому что на сегодняшний день это сложно. Например, Катюша Безвершенко, я с удовольствием слушала ее в качестве спикера, мне было интересно, потому что знаю какой она замечательный доктор, специалист, человек. Однако люди в живом общении могут быть совершенно другими. В общем есть у нас много хороших спикеров и молодых, и постарше, и в моей специальности, и вообще в медицине. 

М.А.: Нужны ли докторам социальные сети?

Л.Ш.: Я вам скажу честно, мне во многом помогала дочь. В организации этого всего самое сложное найти на это время. Вот пока мы с вами сидим разговариваем, у меня уже 25 неотвеченных звонков. Пока я приду домой – на это уйдёт час времени, потому что работа продолжается ещё там. Поэтому чтобы опубликовать что-то в социальных сетях, нужно иметь время, а человеку, который постоянно работает, очень сложно найти это время. Особенно если нужно что-то написать. Я подписана на многие медицинские сообщества, мне интересно, поскольку могут выкладываться интересные случаи, у нас даже есть между собой какие-то группы, в которых мы советуемся и отвечаем на вопросы друг друга. Для пациентов очень часто происходит замещение доктора соцсетями. Иногда в соцсетях информацию выкладывают люди, которые не имеют практики, а что-то где-то нащипали и выражают свое мнение. Это мнение подхватывается. Поэтому по одному и тому же вопросу могут быть совершенно разные мнения. Это общение не должно скатываться до рекомендаций. Однако образовательный момент в этом всём должен быть. Сегодня многие клиники выкладывают выступления своих докторов и это здорово. Ведь если читать что-то, то читать нужно корректную информацию. Пациенты должны почерпнуть там направление, но не искать лечение, решать проблемы, ставить диагнозы, а потом еще приходить и сравнивать свой диагноз с диагнозом в Google. Это никогда не заменит врача, потому что у 1000 человек так, а у 1001-ого всё может быть совершенно по-другому. Поэтому когда пациенты начинают что-то гуглить, тем более беременные женщины, а потом приходят в истерике – это плохо.

М.А.: Как стать успешным? Дайте совет начинающим специалистам.

Л.Ш.: Я очень люблю выступать перед студентами. Миша Тодоров делает несколько проектов для студентов-медиков, и я имела удовольствие во многих из них выступать в качестве спикера – это неимоверная аудитория. Она зажигает, вдохновляет, от них исходит сумасшедшая энергетика, у нас очень много замечательной молодёжи. Причём я всегда с удовольствием выступаю, абсолютно бесплатно, на добровольных началах. Это инициативные люди, и ты никогда им не отказываешь, потому что это здорово. Мне кажется, что самое главное в медицинской специальности – любить то, чем ты занимаешься. Также должны быть здоровые амбиции. Я считаю, что если доктор без амбиций, если у него нет внутреннего желания стать лучшим, то он многого не достигнет. Сегодня существует колоссальный ресурс для изучения. Ты можешь по интернету слушать лекции выдающихся профессоров, абсолютно бесплатно, наше поколение ходило в библиотеку, переписывало книги и перерисовывало картинки из атласа вручную. У нас не было возможности все это посмотреть. Сейчас ресурс сумасшедший. Было бы желание. Главное за этим всем и не потерять человеческий фактор. В медицине очень важно не бояться. Для меня существует две священных заповеди. Первая – не навреди. Это самое страшное, когда ты стал причиной проблемы у пациента. Вторая заповедь – если пациент вышел от тебя и ему не стало легче, что ты не выполнил свою работу. Даже если пациент на смертном одре в конце улыбнулся и сказал тебе: «Спасибо», что ты выполнил свою работу, хотя и не смог спасти человека. Главное ты помог ему воспринять всю ситуацию по-другому. Мне кажется, что кто-то сверху нас ведёт, но ведёт тех, кто хочет идти, помогает тем, кто что-то ищет, пытается делать. Также существует врачебная интуиция. Мы к ней прислушиваемся, но всё-таки интуиция базируется на знаниях. Мне кажется, что интуиция — это когда ты что-то читал, но уже забыл. И вот оно всплыло в нужный момент. Кроме того, важно любить людей и то, чем ты занимаешься. Невозможно работать врачом, работать с людьми и при этом не любить их. У нас у всех бывает разное настроение, выражение лица может сказать о многом, у тебя может быть просто неудачный день и бывают такие ситуации, когда ты можешь фыркнуть и даже обидеть человека, не оправдать его ожидания. Это не оставляет меня безразличной. Все мы люди, поэтому всем нам необходимо отдыхать. Если есть желание, упорство, если вам нравится то, чем вы занимаетесь, то на сегодняшний день и без денег, и без связей можно стать хорошим доктором. Возможности безграничны. Как и в любой другой специальности, не нужно заниматься тем, в чем ты не хочешь стать лучшим. Если ты пошёл учиться в школу – ты хочешь быть лучшим учеником, если в университет – лучшим студентом. Если на работу, то лучшим доктором, а ресурсы под остальное подтянутся.